T1m Project
26-10-2016, 23:31

"СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ" - КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

«Слово» начинается вступлением — обращением к великому певцу древности Бонну. Beщий Боян, когда начинал песнь, растекался мыслью по древу, мчался серым волком по земле, парил сизым орлом под облаками... Автор же «Слова» хочет писать просто, «по былинам сего времени». Повесть его разворачивается «от старого Владимира» (Мономаха) «до нынешнего Игоря», который задумал в одиночку, с немногими родичами, вернуть Руси землю половецкую до самого Черного моря.

В самом начале Игорева похода случилось затмение солнца, но князь пренебрег этим дурным знамением: все превозмогла жажда «искусить Дона Великого». Он сказал краткую речь дружине своей и отправился в поход. Солнце ему тьмой путь заступало, ночь, стонавшая грозою, птиц разбудила, звери ревели, языческий бог — Див с вершин деревьев предупреждал дальние земли о походе. Половцы побежали наперерез Игорю к Дону: скрипят телеги в ночи, как распуганные лебеди. «О Русская земля! Уже ты за холмом!»

Утром в пятницу русские полки победили половцев, взяли богатую добычу — красных девушек половецких, а с ними золото, и паволоки, и дорогие аксамиты. Но на другое утро внезапно подошли главные силы половцев под предводительством ханов Гзака и Кончака. «Кровавые зори свет возвещают; черные тучи с моря идут, хотят прикрыть четыре солнца» (четырех русских князей). Со всех сторон они обступили русские полки на реке Каяле (где она находится, неизвестно). Началась кровавая битва, какой не видано было во времена самых страшных войн на русской земле, при Олеге Святославиче — Гориславиче. Храбрей всех сражался брат Игоря Буй-Тур Всеволод. Два дня продолжалась битва, на третий к полудню пали Игоревы стяги. «Тут пир окончили храбрые русичи: сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую». Братья разлучились; Игорь попал в плен. Деревья от горя к земле приклонились...

Невеселое время настало. Сказал брат брату: «Это мое, и то мое же». И начали князья про малое говорить: «Это великое» — и сами на себя крамолу ковать. А поганые со всех сторон приходили с победами на землю русскую.

Игорева храброго полка не воскресить. Великая печаль настала по всей русской земле: «Игорь-князь погубил то, чего добился отец его Святослав Ольгович, пленивший половецкого хана Кобяка. Побежали поганые на русскую землю, брали дань по беличьей шкурке от двора.

А киевский князь Святослав видел смутный сон: одевали его черным покрывалом на кровати тисовой, черпали синее вино, с горем смешанное, сыпали пустыми колчанами крупный жемчуг на грудь. Всю ночь с вечера серые вороны граяли и понеслись к синему морю. Бояре рассказали князю об Игоревом поражении.

Тогда великий Святослав изронил златое слово, со слезами смешанное. Упрекнул он Игоря и Всеволода: рано начали они половецкую землю воевать, а себе славы искать. Князья теперь Святославу не в помощь: худо времена обернулись; в городе Римове кричат под мечами половецкими, а Владимир (князь Владимир Глебович) под ранами. Святослав обращается ко всем князьям земли русской: не придут ли они на помощь? Ведь великий князь Всеволод Большое Гнездо может Волгу веслами раскропить, а Дон шлемами вычерпать. Храбрых Рюрика и Давыда Ростиславичей воины золочеными шлемами по крови плавали. Галицкий Ярослав Осмомысл высоко сидит на златокованом столе, подпер горы Угорские своими железными полками, затворил Дунаю ворота. Всех их, а с ними и волынских, и полоцких князей зовут отомстить за землю Русскую, за раны Игоревы, храброго Святославича. Ведь уже и Сула не защищает от Переяслава, и Двина Полоцка. Только князь Изяслав Василькович (из рода полоцких князей) позвонил острыми мечами о шлемы литовские, а сам изронил жемчужную душу из храброго тела чрез златое ожерелье.

Святослав или автор (где кончается «златое слово», из текста неясно) призывает потомков Ярослава Мудрого и Всеслава Полоцкого прекратить вражду между собой. Следует рассказ о Всеславе — князе-колдуне, как он за ночь скакал от Полоцка до Киева, от Белгорода до Новгорода. Из-за него на реке Немиге снопы стелют головами, молотят булатными цепями, на току жизнь кладут, веют душу от тела. Всеславу в Полоцке звонили заутреню у Святой Софии, а он в Киеве звон слышал. Ему-то Боян сказал припевку: «Ни хитру, ни горазду, ни птицею горазду суда Божия не минути».

Ярославна, жена князя Игоря, рано плачет в Путивле на городской стене, ее голос слышится на Дунае. «Полечу, — говорит, — кукушкой по Дунаю, омочу рукав в Каяле реке, утру князю кровавые раны на изможденном теле». Ярославна жалуется ветру — что он ее веселье по степи развеял? Просит Днепр-Славутич: «Верни, господин, моего любимого ко мне». Взывает к светлому и трисветлому солнцу: «Всем ты тепло и красно, почему же простерло горячие свои лучи на княжьих воинов?»

Прыснуло море в полуночи, идут смерчи облаками. Игорю Бог кажет путь из земли Половецкой на землю Русскую, к отеческому золотому столу. Игорь спит и не спит — меряет мыслью поля от великого Дона до малого Донца. Половчанин Овлур свистнул ему за рекой. Князь Игорь поскакал горностаем к тростникам, белым гоголем на воду, побежал к Донцу, полетел соколом под облаками. А когда Игорь соколом летел, Овлур волком бежал.

Донец сказал Игорю: «Княже Игорь! Немало тебе величия, а Кончаку нелюбия, а Русской земле веселия!» Игорь отвечал: и тебе, Донец, немало величия: ты лелеял князя на волнах, стлал ему зеленую траву на своих серебряных берегах, одевал теплыми туманами под зелеными деревьями. Не то река Стугна: пожрала чужие корабли, затворила путь юноше князю Ростиславу, и плачется теперь его мать...

Вслед за Игорем бросились Гзак с Кончаком. Тогда вороны не каркали, галки замолкли, сороки не трещали — только змеи ползали и дятлы путь к реке казали. Гзак сказал Кончаку: «Если сокол летит к гнезду — расстреляем соколенка (сына Игоря Владимира) золочеными стрелами». Кончак отвечал: «Опутаем соколенка красною девицею». Гзак говорит: «Если опутаем соколенка красною девицею — не будет нам ни соколенка, ни девицы, начнут нас птицы бить в поле Половецком».

Солнце светится на небе — Игорь-князь в Русской земле. Девицы поют на Дунае — развеваются голоса до Киева. Игорь-князь едет по Боричеву взвозу к святой Богородице Пирогощей. Страны рады, грады веселы. Слава Игорю Свя-тославичу, Бую-Туру Всеволоду, Владимиру Игоревичу! Князьям слава и дружине! Аминь.

Мир героев

Боян — др.-русск. «песнетворец» XI в., поэт и исполнитель своих произведений на гуслях. Автор «Слова о полку Игореве» величает Б. «внуком Белеса», языческого восточнославянского бога, покровителя искусств, и «соловьем старого времени». Б. слагает песни-мифы, песни-гимны и «славы» богам, «дедам» и их достойным земным «внукам» — князьям Руси. Б., являясь одним из основополагающих образов «Слова», не участвует в нем как герой. Вспоминая о нем, Автор произведения сравнивает свою поэтическую систему с системой своего великого предшественника.

В представлении Автора «Слова о полку Иго-реве» Б. — гениальный поэт, вершина др.-русск. «песнетворчества» XI в. Б. ведомы образы лишь идеальных героев, достойных продолжателей дела своих Божественных покровителей. Свой князь для него всегда — победоносный сокол, свой воин — серый волк, а чужой — слабая галка. Сам Б.-творец мыслит и чувствует так же, как и созданные им образы идеальных героев. В этом — огромная сила воздействия его слова и его музыки на слушателей. Но с этим достоинством связана и его ограниченность. Он не способен увидеть себя, народ, природу и время в развитии, в борьбе противоречий.

Образ Б. оказал большое воздействие на последующую литературу. Н. М. Карамзин в «Пантеоне российских авторов» поместил «портрет» Б. Обращались к образу Б. М. М. Херасков (поэма «Бахариана», 1803), А. Н. Радищев («Песни, петые на состязаниях в честь древним славянским божествам», 1800—1807), В. А. Жуковский («Певец во стане русских воинов», 1812), А. С. Пушкин («Руслан и Людмила»), Ф. Глинка («Письма к другу»), Н. М. Языков («Боян к русскому воину при Дмитрии Донском», «Песнь барда во время владычества татар», «Песнь Бонна при начатии войны», «Услад»),

Бояре — один из коллективных портретов в «Слове о полку Игореве», данный в форме характеристики боярской думы, с которой великий князь «держал совет» по важным государственным делам. Политическая позиция Б. во многом отличается от великокняжеской и авторской. Они жестче, непримиримее оценивают поход князя Игоря, по существу обвиняя его (не без оснований) в высокой степени честолюбия (вознамерился взять Тмутаракань), в легкомысленной самоуверенности. По мнению Б., Игорь готовился к военной прогулке и вовсе не думал об интересах Русской земли. В отличие от Авто-ра, Б. не желают вникать в психологию, в душу Игоря, огрубляют его образ. Б. настроены к нему враждебно, но перед Святославом III, его дядей, стараются прикрыться маской объективистской отстраненности.

Сквозь дипломатическую сдержанность Б. сквозит скрытая язвительная насмешка над Игорем и Всеволодом, попавшими в плен: «Уже соколам крылышки пообрубили саблями нечестивых, а самих опутали путами железными». «Соколы с обрубленными крыльями и в железных опутенках» — символический образ недавно гордых князей — точно характеризуют катастрофу, которую они потерпели. В символе Б. просвечивает злорадная мысль, что уже никогда покалеченные «соколы» не обретут прежней высоты и дальности полета. Автору же совершенно чужда насмешка над поверженными «буйными» князьями, так как он не отделяет их судьбу от судьбы Руси, а, напротив, отчетливо сознает, что одно неразрывно связано с другим. Автор скорбит прежде всего о «храбрых русичах», о воинах и простых людях, пострадавших от нашествия Кончака и Гзака.

Б. возлагают на Игоря и Всеволода ответственность за несчастную судьбу молодых князей Олега и Святослава, взятых в поход, и поэтому «подчеркивают несамостоятельность их действий. Б. вовсе не упоминают старшего сына Игоря Владимира, который также попал в плен. Тут их позиция в принципе совпадает с авторской. Автор и сам раньше говорил только о четырех солнцах-князьях, а не о пяти, по-видимому, одного из них он считает недостойным такого уподобления — того, кто жил в плену, как в «семейном гнездышке», готовясь к свадьбе с молодой Кончаковной, в то время как Русь оплакивала погибших и угнанных в рабство.

По мнению Б., пленение русских князей пробудило у половецких ханов яростное желание снова ринуться на Русь, покорить ее. Похожая мысль высказана Автором и от своего имени, но, в отличие от Б., он высоко оценил заслуги Святослава III в организации похода против половцев и в разгроме полков Кобяка, а также подчеркивает принципиальную угрозу для его власти как неизбежное следствие каяльской трагедии.

Необходимо отметить в речи Б. отсутствие христианской символики и догматики, хотя официально они, разумеется, исповедовали православие. Отсюда можно сделать вывод, что христианская религия в конце XII в. на деле не была господствующим мировоззрением даже в господствующем классе Руси. Для Б. характерно: Христа они не упоминают и не думают о нем, а о демонах Диве и Хыне говорят как о реально действующих злых божествах, с полной верой в их физическое бытие.

Ветер-Ветрило — один из основных мифологических персонажей «Слова о полку Игореве», одушевленный в сознании Автора и героев произведения. Основное его предназначение — добро, по мифологическим представлениям героев, в частности Ярославны, он должен помогать «своим». Поэтому Ярославна и недоумевает, зачем В.-В., как бы изменив самому себе, своему доброму предназначению, нес на крыльях половецкие стрелы, тем самым оказав содействие таким врагам Руси, которым присуща истребительная, злобная ярость Хына (словом «хыновские» Ярославна называет половецкие стрелы). По мифологическому устройству мира, запечатленному в сознании/Ярославны, В.-В. не должен был бы действовать таким образом. Тут ясно видно различие миропонимания Ярославны и Автора. Для него зло и добро не только находятся в непрестанном противоборстве, но и восходят к единому общему источнику, к Творцу и Владыке, по распоряжению которого и действует В.-В., участвуя в наказании русских князей и воинов за их непослушание высшей Воле.

Владимир Мономах (1053—19.05.1125) — сын киевского князя Всеволода Ярославича и византийской принцессы, дочери императора Константина IX Мономаха. Автор вспоминает о нем, рассказывая о событиях, в которых участвовал В. М. Как и другой герой «Слова», Олег Святославич (Гориславич), был внуком князя Ярослава Мудрого, о котором также упоминает Автор произведения. Эти внуки представляют два полюса в политике Руси. В. М., славно-закончивший свою жизнь на киевском столе, вошел в историю как противник междоусобиц, как князь-объединитель, и закрепившееся за ним прозвище символизирует именно эту политическую линию, возводя ее к византийским истокам, к императорской фамилии. Олег Гориславич, напротив, князь — разоритель Руси, амбициозный, талантливый, но несчастливый человек и политик, вечный союзник половцев, тоже лично связанный с Византией, но еще и узами пленника, отсидевшего несколько лет в заключении на острове Родосе.

Автор «Слова» очень мало внимания уделяет образу В. М., к удивлению многих исследователей, особенно историков, нередко рассматривающих «Слово» лишь как поэтическую иллюстрацию исторических событий. Роль князя-объединителя в «Слове» отдана киевскому великому князю Святославу III.

В. М. практически не действует в «Слове», но само противопоставление В. М. Олегу Гориславичу является позитивной оценкой его политики. Автор считает В. М. предусмотрительным политиком и военачальником, который загодя (видимо, от соглядатаев) узнает о намерении Олега Гориславича отобрать у него Чернигов и принимает меры предосторожности. Общее доброе отношение Автора к В. М. утверждается тем, что о нем в поэме не сказано ни одного осуждающего или критического слова. .

Всеволод (?— 17.05.1196)— один из главных героев «Слова о полку Игореве», князь трубчевский и курский, сын Святослава Ольговича Черниговского, родной брат Игоря Святославича Новгород-Северского. В. также назван в «Слове» «соколом» из «Олегова хороброго гнезда». В. пошел с Игорем в поход, так как никому не прощал обид: ни половецким ханам, ни своему дяде Святославу, «кречету» — великому князю киевскому.

Судя по рассказу о Каяльском сражении, В. более, чем кто-либо из Ольговичей, заслуживает эпитета «хоробрый». Однако авторская оценка В. двойственна. Автор «Слова» со всей силой своего таланта воспевает мужество В. в рукопашной схватке, его упоение боем, громадную физическую силу, меткость глаза, отвагу, с которой он, «посвечивая золотым шеломом», бросается в самую гущу сечи. Богатырская мощь В., равная силе нескольких воинов, возрастает еще от поистине бесстрашного самозабвения, с которым он ведет битву и сам участвует в ней.

Вместе с тем Автор с болью в сердце, с проникновенным лиризмом искреннего сострадания к рядовым воинам-русичам, к семьям русских воинов и к семье самого В. упрекает В.-полководца за забвение интересов народа и доблестных традиций отцов. По мнению Автора, честь князей измеряется не столько их личной отвагой в бою, сколько их полководческим искусством, верным стратегическим замыслом. Но В. в слепой ярости, подобный дикому туру, «забыл честь и жизнь, град Чернигов и престол златоотчий, любовь и ласку милой жены, прекрасной Глебовны!». После разгрома Игоревых полков оказалось, что братья без славы и без чести вражью кровь проливали.

В. разделяет вместе с князем Игорем всю ответственность за каяльскую трагедию и ее тяжелые последствия для Руси: за разбойный набег Кончака и Гзака, за усиление раздоров меж русскими князьями, за ободрение врагов Руси и усиление их притязаний и, наконец, за пробуждение к активной деятельности злых духов мести и разбоя — Обиды и Лжи.
[related-news] [/related-news]
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.