8-12-2020, 21:26

Бeлaя Сapoкa

Пaн Скaмapoxa быў фaнaбэpлiвы i xцiвы. Дa cyceдзяў eздзiў тoлькi з пpэтэнзiямi, cyдзiўcя з yciмi, кpыўдзiў бeдныx, yдoў i cipoт. Ягo пaддaныя мeлi пeклa нa гэтым cвeцe. Аднoйчы пoзнa вeчapaм, кaлi Скaмapoxa cядзeў y cвaiм пaкoi i пepaбipaў y дyмкax poзныя cпocaбы, як пaвялiчыць cвae ўлaдaннi, ycчaлacя бypa. Блicкaвiцa acвяцiлa пaкoй, i ён yбaчыў, штo нeйкae пaчвapнae гiдкae cтвapэннe cтaiць y кyткy. Стaў Скaмapoxa клiкaць лёкaяў, штypxaнyў нaгoй cвaйгo чopнaгa caбaкy — ycё дapэмнa. Чaлaвeк нa тaнюceнькix нaгax cкaзaў, штo ён пacлaнeц Бeлaй Сapoкi, якaя дaвeдaлacя пpa пaмыcныя дyмкi Скaмapoxi. Бeлaя Сapoкa cвaёй пpыгaжocцю i мyдpacцю cвeт зaдзiўляe, пa яe зaгaдзe дyxi cкapбы здaбывaюць з зямлi i мopa. Уcix, xтo ёй cпpыяe, янa poбiць шчacлiвымi. І пaвeдaмiў, штo зaўтpa гэтaй пapoю Бeлaя Сapoкa пpыляцiць y дoм Скaмapoxi aдпaчыць. Скaзaў — i выcкaчыў y aкнo. Нecпaкoй i тpывoгa aвaлoдaлi дoмaм Скaмapoxi. Лёкai pacкaзвaлi пpa жyдacныя cны i нeзвычaйныя здapэннi з iмi ў тyю нoч. Жaxлiвaя здaнь yвecь чac cтaялa пepaд Скaмapoxaм, aлe пoтым ён зaгaдaў лёкaям нaвecцi ў дoмe бeздaкopны пapaдaк.
Любовь к родине — особое чувство, оно присуще каждому чело­веку, но при этом очень индивидуально. Возможно ли считать его «странным»? Мне кажется, что здесь скорее речь идет о том, как поэт сказавший о «необычности» своей любви к родине, воспринимает «обычный» патриотизм, то есть стремление видеть достоинства, по­ложительные черты, свойственные его стране и народу.
Василия Андреевича Жуковского недаром называют «литератур­ным Колумбом Руси», открывшим ей «Америку романтизма». Он пе­реводил баллады западноевропейских романтиков Гете, Шиллера Вальтера Скотта, но при этом отмечал: «Переводчик в прозе есть раб переводчик в стихах — соперник». Главную задачу поэт видел в том, чтобы создать русскую балладу. Именно поэтому могла возникнуть необходимость вернуться к уже использованному ранее литературно­му материалу, как это случилось с балладой «Светлана». Известно, что ей предшествовал вольный перевод баллады немецкого поэта Г.-А. Бюргера «Ленора», который вышел в 1808 году под названием «Людмила». Трагическая концовка баллады (гибель Людмилы) отчет­ливо выражает идею обреченности человека, бессильного в борьбе с роком.
Однажды весной вышла медведица с медвежатами погулять по лесу. Медвежата играться стали, бороться. Пришел охотник, и чтобы спасти детенышей от него, медведица отвела их за себя, а сама на мужика поднялась. Да он готов к этому оказался, поскольку специально именно за ними и пришел. Медвежата испугались, спрятались, да не помогло им это. Убил мужик медведицу, забрал медвежат, и пошел с наживой радовать жену свою, что подарит шубу ей, да денег за зверят получит.

Узнал об этом медведь, загрустил, заревел. Приходили к нему звери разные, и большие, и маленькие. Здесь были и волк, и бобр, и ласточка, и белка, и лисица, и горностай, и байбак, и заяц, и еж.

Часть 1

На Гороховой улице в одном из больших домов живет Илья Ильич Обломов.

«Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности... На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него... Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием... Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною... Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы желание только кое-как соблюсти decorum неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них... По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметЬк на память...

20 мая 1859 года на постоялом дворе барин лет сорока с небольшим, Николай Петрович Кирсанов, ждет своего сына Аркадия, который едет к нему в гости. Николай Петрович был сыном боевого генерала 1812 года. Подобно старшему брату Павлу, воспитывался дома, затем должен был поступить на военную службу, но в тот день, когда прислали известие, в какую часть его определили, сломал ногу, два месяца пролежал в постели и на всю жизнь остался «хроменьким». Николай Петрович обучался в университете в Петербурге, еще при жизни родителей, к немалому их огорчению, влюбился в дочку чиновника, хозяина его бывшей квартиры. Женился на ней, как только истек срок траура по родителям, и уехал вместе со своею Машей вначале на дачу около Лесного института, потом жил с ней в городе, потом переехал в деревню, где у них родился сын Аркадий. Супруги жили в любви и согласии, десять лет прошло «как сон», затем жена Кирсанова скончалась, он с трудом перенес этот удар, и только хозяйственные заботы и необходимость заниматься сыном спасли его. Он увез сына в университет в Петербург, прожил с ним там три зимы, старался заводить дружбу с молодыми товарищами сына, но в последнюю зиму приехать не смог и лишь в мае ждет сына к себе в гости на крыльце постоялого двора.
Картина развалин монастыря в Грузии.

Русский генерал везет с собой пленного ребенка лет шести «из гор к Тифлису». Тот в пути занемог, «он знаком пищу отвергал и тихо, гордо умирал». Один из монахов оставляет мальчика у себя. Тот вначале живет в стороне от всех, «бродил безмолвен, одинок, смотрел, вздыхая, на восток». Его окрестили, скоро он должен принять монашеский обет. Но однажды осенней ночью юноша исчезает. Три дня его ищут, потом «в степи без чувств нашли». Мцыри слаб, худ и бледен, «как будто долгий труд, болезнь иль голод испытал». «И близок стал его конец, тогда пришел к нему чернец». Мцыри исповедуется: «Я мало жил и жил в плену. Таких две жизни за одну я променял бы, если б мог».

«Постепенное проникновение во внутренний мир героя. «Бэла», заключая в себе интерес отдельной и оконченной повести, в то же время была только отрывком из большого сочинения, равно как и «Фаталист» и «Тамань»... Теперь они являются вместе с другими, с «Максим Максимычем», «Предисловием к журналу Печорина» и «Княжною Мери», под одним общим заглавием «Герой нашего времени». Во всех повестях одна мысль, и эта мысль выражена в одном лице, которое есть герой всех рассказов. В «Бэле» он является каким-то таинственным лицом, как будто бы показывается под вымышленным именем, чтобы его не узнали. И вот автор тотчас показывает вам его при свидетелях — с Максим Максимычем, который рассказал ему повесть о Бэле. Но ваше любопытство не удовлетворено, а только еще больше раздражено. Наконец в руках автора журнал Печорина. В высшей степени поэтичном рассказе «Тамань» герой романа является автобиографом, но загадка от этого становится только заманчивее, и отгадка еще не тут. Наконец вы переходите к «Княжне Мери», и туман рассеивается... основная идея романа, как горькое чувство, пристает к вам и преследует вас. Вы читаете наконец «Фаталиста», и хотя в этом рассказе Печорин является не героем, а только рассказчиком случая... странное дело! вы еще более понимаете его, более думаете о нем, и ваши чувства еще грустнее и грустнее».
Автор и Максим Максимыч расстаются, но затем снова встречаются на постоялом дворе. Сидят вместе за самоваром. Приезжает еще одна коляска. Автор и Максим Максимыч расспрашивают лакея, тот говорит, что коляска принадлежит Печорину и что Печорин остался ужинать у местного полковника.

Максим Максимыч говорит лакею, чтобы тот пошел к своему хозяину и передал, что здесь Максим Максимыч. Лакей уходит. Максим Максимыч ждет Печорина у ворот, но Печорин не появляется. На следующее утро Максим Максимыч уходит к коменданту, говоря автору, чтобы послал за ним, если придет Печорин. Печорин появляется вместе с полковником, и автор посылает за Максим Максимычем.

Предисловие

О герое: публика восприняла его с раздражением. Одни потому, что им в пример ставят столь безнравственного человека, другие потому, что автор якобы нарисовал свой не очень привлекательный портрет.

Герой нашего времени — портрет, но не одного человека, а портрет, составленный из пороков всего нашего времени. Задача писателя — указать болезнь, а как ее излечить — бог знает.

Бэла
Часть 1

Повествование ведется от имени автора. Автор едет на перекладных из Тифлиса. В дороге знакомится с штабс-капитаном Максимом Максимовичем. Останавливаются на ночлег в ауле. За разговором Максим Максимович рассказывает автору о Печорине.


Наверх